Любовь к праву: как юристы получают удовольствие от работы спустя годы в профессии

Любовь к профессии юриста возникла не сразу. Изначально я хотела идти на журфак, но семья настояла, чтобы первым образованием было юридическое. Первые годы я училась добросовестно, но без внутреннего вовлечения, по принципу «раз поступила — значит, нужно делать хорошо». 

Переломный момент случился на четвертом курсе.

После травмы и экстренной операции я провела неделю в больнице и неожиданно для себя попросила маму привезти мне в палату не художественные книги, а учебники по гражданскому праву.

В этот момент что-то внутри щелкнуло. Впервые мне захотелось не «сдать предмет», а разобраться, как работает право. 

После этого я почти сразу вышла работать в юридическую компанию и старалась использовать любую возможность, чтобы попробовать себя в разных направлениях. 

Но когда в работе впервые появился корпоративный конфликт, я сразу поняла: это мое. Здесь сходятся человеческие эмоции, судьбы людей, крупные деньги и дело жизни доверителя. Это пространство жесткого противостояния, где личные амбиции сталкиваются с чужой волей.

Сейчас это уже не влюбленность, а зрелое профессиональное чувство. Я ежедневно работаю с корпоративными спорами, сделками с бизнес-активами — и каждый раз убеждаюсь, что именно корпоративное право покорило мое юридическое сердечко.

Моя «влюбленность» в профессию случилась не сразу. Долгое время юриспруденция для меня была осваиваемым ремеслом и источником дохода. Полезным, сложным, но довольно архаичным.

Влюбилась я позже: в тот момент, когда поняла, что в юриспруденции есть место технологиям, изменениям, экспериментам и даже творчеству.

Когда я увидела, что через юридический дизайн можно делать социально значимые проекты: понятные правовые продукты для граждан и бизнеса. 

Когда стало очевидно, что технологии способны превратить юридическую функцию из «тормоза» в драйвер.

Юристы могут быть не только защитниками и контролерами, но и полноценными бизнес-партнерами — теми, кто влияет на деньги, процессы и реальность компаний.

Сегодня это чувство стало более зрелым. Я люблю профессию за возможность менять ее изнутри — и вместе с ней менять отношение к юристам.

Моя влюбленность в юриспруденцию произошла уже после того, как я состоял с ней в отношениях и учился на юрфаке. Можно сказать, меня женили на юриспруденции, особо не спрашивая. 

В целом я не возражал, мне нравилась юриспруденция, но любви на тот момент не было. Так, симпатия.

Спустя два года я наткнулся на сборник речей Плевако. Он был такой находчивый и так красиво все выставлял! Тогда юриспруденция заиграла новыми красками. Оказалось, что в ней есть не только строгая логика, но и азарт, и креативность. И вот тогда случилась химия! Я влюбился в юриспруденцию. Но только во вполне конкретную ее часть — судебку.

Поскольку Федор Никифорович был, в первую очередь, уголовным адвокатом, я тоже решил пойти на уголовку. А уже на последнем курсе понял, что представительство по гражданским делам мне все-таки нравится больше, и пошел в консалтинг. До сих пор занимаюсь судебкой, но уже в инхаусе.

Первая влюбленность в профессию юриста появилась, когда мне было лет тринадцать. Я посмотрел фильм, где адвокат выступал в суде — в красивом костюме, с уверенностью, от которой присяжным просто не оставалось выбора, кроме как согласиться с его словами.

В институте я понял: профессия юриста — это не про красивые костюмы, а про труд и упорство (хотя костюм тоже необходим). А еще — про умение расслабляться и искать вдохновение в вещах, не связанных с профессией — спорте, театре, искусстве.

А когда первый раз выступил в суде, то понял, что точно не прогадал, когда выбрал быть юристом. Хотя это было не как в фильме. 

Сейчас, когда искусственный интеллект врывается в нашу профессию, в нее влюбляешься заново.

Говорят, любовь живет три года. Не верьте этому. Моя — к профессии — живет уже больше двадцати пяти лет. И, кажется, с каждым годом только крепнет.

К старшей школе я уже точно знала, что буду поступать на юридический факультет, хотя и не до конца понимала, что на самом деле значит работать юристом. 

Примеров в близком круге у меня не было. Из кино я запомнила, что юристы носят английские тренчи, — и купила такой на первом же курсе. Мне было искренне интересно учиться, а потом и работать. О выборе профессии никогда не жалела.

Со временем я осознала, что право и юридическая профессия — это не замкнутые миры. Мы существуем в контексте экономики и культуры и сильно от них зависим. 

Сегодня я стараюсь быть не только юристом: постоянно выталкиваю себя за рамки привычного и шаблонного. Развитие для меня — как балет: если в принятом положении тебе удобно, значит, ты делаешь что-то неправильно.

Влюбленность в профессию была не с «первого взгляда», а скорее постепенной — по крупицам она переросла в настоящую любовь. С детства я наблюдал, как мой дедушка, Гриневич Евгений Данилович, ветеран Великой Отечественной войны и практикующий адвокат, передавал свои знания и клиентам, и семье. 

Его профессионализм, справедливость, упорство, скрупулезность и трудолюбие вдохновили на выбор этого пути всю нашу семью. Так зародилась настоящая династия юристов. Родители показывали мне современные реалии профессии, а дедушка — ее фундаментальные ценности.

Еще со школьных лет я видел многогранность этой работы: она требовала не только глубоких знаний, но и постоянного их поиска, тщательного составления документов, актуализации архивов. 

Было удивительно наблюдать эволюцию профессии — от машинописных текстов и вырезок из газет, которые вклеивались в кодексы, до эры компьютеризации и цифровизации.

Сейчас я с радостью наблюдаю и участвую в техническом развитии профессии. Инструменты изменились, технологии шагнули вперед, но любовь к основополагающим принципам юриспруденции — справедливости, защите прав, скрупулезности в работе — остается со мной навсегда.

Влюбленность в профессию юриста у меня случилась еще в девятом классе. Тогда это было скорее интуитивное чувство: притягивала логика, слово, ответственность за решение.

Настоящее предложение ей я сделал позже — когда поступил в МГЮА и затем пять лет учился в академии. Это был период узнавания, сомнений, роста, первых серьезных испытаний и уважения к профессии как к ремеслу и призванию.

Окончательная «женитьба» произошла в 2016 году. Тогда я бесповоротно понял, что юриспруденция — это мое, после победы в Высоком суде Лондона. Дело было мультиюрисдикционным и охватывало Сейшелы, Францию и Великобританию. 

Я окончательно влюбился и связал свою жизнь с юриспруденцией. И это чувство с годами только крепнет.

Любовь к профессии — всегда особенная

Любовь к праву редко случается «с первого курса и навсегда». Но у всех есть кое-что общее: со временем чувство не исчезает, а взрослеет. Технологии дают ему второе дыхание: освобождают время и возвращают интерес к сути, стратегии и смыслу работы.